– Первый раз слышу такую чепуху, – сказал старый профессор и поднялся, чтобы уйти. – Я ведь сказал вам, что эти лучи идут со всех направлений.
– Сегодняшние шутки могут стать фактами завтрашнего дня, – сказал Фоксфилд.
– Но скажите мне, – сказал адвокат, тоже несколько взволнованный своей странной идеей, – есть ли какие-нибудь данные, подтверждающие это? Вообще какие-нибудь данные? Например, заметно ли увеличение числа капризов природы и уродов за последние несколько лет?
– Только недавно начали делать попытки собрать статистические сведения о ненормальностях и мутациях, – сказал Фоксфилд. – Уродства обычно замалчиваются, в особенности человеческие уродства. Даже животноводы как-то стыдятся их, а дикие животные инстинктивно убивают странное потомство. Всякое живое существо, по-видимому, стремится иметь нормальное потомство. Но по фруктовой мухе и растениям мы знаем, что происходят значительные изменения, – гораздо большие, чем думают обыватели.
Направляясь из Планетарного клуба домой, мистер Джозеф Дейвис как будто видел и слышал эти космические лучи, поющие, как стрелы, в окружающем его мире. Вы могли бы завернуться в свинцовую оболочку, и всё же они продолжали бы проникать к вам, как сказал старый профессор.
[3]
Почти невозможно проследить, каким образом эта мысль о том, что человечество, подстёгиваемое космическими лучами, вступило в период генетических изменений, просочилась в сознание публики из умов людей, впервые открывших её, – Лэдлоу, этого грубоватого человека в Планетарном клубе (для которого она была мимолётным капризом фантазии), мистера Дейвиса (первым принявшим её всерьёз), доктора Полдмана Стэддинга и профессора Эрнста Кеппеля.